image

Еслим не я, то кто?

           Знаменитые люди западнодвинского района: Еслим не я, то кто?  
Из воспоминаний ветерана войны и труда В. Я. ВОРОНИНОЙ
В предвоенном 40-м году я закончила среднюю школу и после сдачи вступительных экзаменов была зачислена в Московский химико-технологический институт. Но, когда узнала, что в этом институте нет студенческого общежития, забрала свои документы и перешла в педагогический. Три месяца проучилась, полная радужных планов и надежд. И снова возникло непредвиденное препятствие: постановлением партии и правительства было введено платное обучение и отменены стипендии в вузах.
На материальную поддержку рассчитывать я не могла. Конечно, родители на все бы пошли, лишь бы дать дочери возможность получить высшее образование. Но я хорошо сознавала, что это для них непосильная ноша. И, решив, что в следующем году пойду учиться на заочное отделение, уехала домой. А в следующем году грянула война…
Начались бомбежки, заполыхали огни пожарищ, появились убитые и раненые в родном моем городе . Мирные жители не знали, куда деваться, как спасти детей. А вскоре захватчики появились в наших краях, и началась массовая эвакуация населения, пока еще не был окончательно отрезан путь в сторону Нелидова и Ржева и далее до Калинина, где формировались эшелоны и пароходы, увозившие беженцев подальше на восток.
А те, кто не успел эвакуироваться, спешно покидали Западную Двину, старались уйти подальше от мест, где уже хозяйничали фашисты.
Отец мой до войны работал в маслопроме, где и взял лошадь, чтобы вывезти свою семью к родственникам в Нелидово. Но и там было неспокойно, все ближе гремели бои, и враг мог в любой день оказаться в этом городе. Тогда мы переселились в деревню Семеново. Но и до этих мест докатилась волна фашистского нашествия. И тогда семья наша решила  вернуться назад, в Западную Двину. Кое-как приноровились к сложным условиям жизни, жили надеждой на скорое освобождение. К прочим бедам прибавилась и еще одна: тяжело заболел отец.  На станции размещался немецкий санбат. Вот туда и рискнула я обратиться. Повезло: фельдшер, которого мне указали, оказался австрийцем и опытным специалистом. Он согласился осмотреть больного и поставил диагноз: острое воспаление печени. Посоветовал, какие меры предпринять, чтобы снять боль. И никакой платы не взял
Отцу вскоре полегчало. А буквально через несколько дней после ожесточенных боев части Красной армии освободили наш район от вражеской нечисти. Весть эта была встречена населением с невыразимой радостью и облегчением. Боявшиеся при немцах лишний раз нос высунуть за ворота , люди вышли на улицы, обнимались, радостно приветствовали воинов-освободителей.
Кругом – разруха, развалины, нищета. Но так велико было желание выстоять и поднять разоренные города и села из руин, что никто не думал о трудностях, которые еще предстояло преодолеть. Отдавали все силы и энергию души на восстановление  разрушенного народного хозяйства, оказание помощи нашей армии, которой еще предстояло пройти длинные и трудные версты до окончания войны. Ведь было только начало 42-го, и никто не ведал, когда наступит тот день. Только твердо знали, что каждая семья, каждый взрослый человек обязаны работать для фронта, для Победы.
Надо было и мне решать свою дальнейшую судьбу. Моя подружка Катя Шапырина уехала учиться. А я осталась в своем городе. Устроилась временно на работу в прокуратуру. Когда начались занятия в школе (а размещалась она в жилых домах на улице Больничной), преподавала ребятам историю. А в июне 1942 года девчат со средним образованием пригласили в военкомат и предложили пойти на службу в армию. Требовались телефонистки, машинистки, повара. Нужно было собственное согласие. И я  не смогла отказаться, поразмыслив, что кто-то должен из семьи нашей Родину защищать. Отец по болезни и по возрасту не подлежал мобилизации, вот и решила стать в строй вместо него.
Направили меня и еще четырех девчат за деревню Бенцы, где располагался отдельный ремонтный танковый батальон. Меня распределили в штат писарем-машинисткой. Пришлось срочно овладеть машинописью. Ночами напролет корпела над машинкой. Жили в землянках, сыро, холодно. И это вскоре дало о себе знать: я заболела острым воспалением почек.
Два месяца пролежала во фронтовом госпитале, располагавшемся  за селом Ильино. А когда выписалась оттуда, направили меня в 159-й запасной полк. Размещался он в деревнях Рудня и Забежня.
Через некоторое время приехал туда представитель из 332-й Ивановской дивизии и стал набирать кадры. Среди зачисленных в эту дивизию оказалась и я. Направили меня в парткомиссию при политотделе дивизии. Оформляла протоколы о приеме в ряды партии. Документация была обширная, нагрузка большая, только успевай поворачиваться.
В эту грозную пору произошло мое знакомство с будущим мужем Иваном Степановичем Ворониным, который исполнял обязанности заведующего партучетом в политотделе дивизии.
В начале 43-го меня перевели в 117-й стрелковый полк этой же дивизии и определили в штаб писарем-машинисткой. В течение 1943 и до апреля 1944 года оформляла документацию – списки раненых и убитых.
Еще летом 43-го дивизия пошла в наступление, постепенно продвигаясь вперед, на запад  и тесня вражеские войска. И с каждым днем все больше поступало сведений об убитых и раненых. Скорбело сердце по утратам. Без слез невозможно было читать донесения о новых и новых жертвах войны. Думалось, что легче самой взять в руки оружие и идти в бой, чем печатать скорбные списки и сообщения родным о гибели дорогих их сердцам людей.
В ту пору я разучилась улыбаться, хотя в личной жизни наступила пора расцвета. Встреча с Иваном Степановичем казалась чем-то нереальным, но в то же время я всем сердцем чувствовала, что это моя судьба, что отныне никакие невзгоды не смогут нас разлучить, хотя и лягут меж нами большие расстояния и еще много испытаний выпадет на нашу долю.
По причине того, что я ждала первенца, меня уволили из числа военнослужащих и помогли добраться до Западной Двины.
Сын родился в июне 1944-го. А муж в это время продолжал воевать. Весть о победе застала его в Кенигсберге. Но и после войны он продолжал нести воинскую службу. Лишь на короткое время, взяв отпуск, приехал в Западную Двину, чтобы забрать меня с сынишкой.  Увез нас к новому месту своей службы. Объехали с ним всю Литву. Затем жили в Забайкалье, в городе Чите, на китайско-монгольской границе в Улан-Удэ, потом – снова в Чите. Иван Степанович демобилизовался лишь в 1954 году (к тому времени в нашей семье было трое сыновей). Местом жительства выбрали Западную Двину. 
Подготовила Л. САВЕЛЬЕВА 

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.