Солдатские рассказы. Западная Двина и западнодвинский район

Знаменитые люди западнодвинского района: Солдатские рассказы. Западная Двина и западнодвинский район
 
1. СЛУЖИЛИ ДВА ТОВАРИЩА
Моя родина – дер. Семеновское Староторопского сельсовета. Когда мне исполнилось семь лет, умерла мать. Нас с сестрой растили и воспитывали отец с бабушкой. Удалось окончить лишь два класса в сельской школе в дер. Карпани. Затем пошел работать. Немного повзрослев, поступил на железнодорожную станцию в Земцы рабочим-путейцем. А в 1937 году, когда мне исполнилось 20 лет, призвали в армию. Был я физически крепок, поэтому попал в пограничные войска. Застава находилась в Молдавии, здесь по реке Днестр проходила наша граница с боярской Румынией.
Вместе со мной служил парень из моей деревни Алексей Андреев, только я был кавалеристом, а он стрелком. На втором году службы зимой задержал я нарушителя. Вот как все получилось. Я тогда уже ходил старшим в наряд со своим напарником. Когда пришли на пост, часовые предыдущей смены предупредили: «Понаблюдайте внимательно за противоположным берегом реки, там слышны какие-то подозрительные звуки». Залегли, притаились, держим винтовки наготове. После того как стихли шаги наших удаляющихся товарищей (они были в сапогах), на Днестре показалась чья-то фигура.
Поскольку мы пришли на пост практически бесшумно (заступая, обули валенки), то нарушитель не обнаружил подхода новой смены и, подумав, что пост оказался временно неконтролируемым, решил действовать. Стали поджидать гостя. Хотя заранее проинструктировал своего молодого напарника, какие меры нужно предпринять, парень при подходе нарушителя порядком растерялся. Пришлось самому останавливать перебежчика и прижимать к земле прикладом винтовки. Сразу вызвал начальника караула с подмогой и передал задержанного из рук в руки. Назвался он крестьянином, подавшимся в чужую страну искать лучшей доли. Впрочем, меня мотивы поступка задержанного не очень-то интересовали, главное, что действовал строго по Уставу, а там пусть начальство разбирается.
Спустя некоторое время вызвали в особый отдел отряда и попросили несколько подробнее рассказать о том задержании. Выяснилось, что нам попался в руки матерый нарушитель. Он 14 раз ходил в село, расположенное на нашем берегу, и брал у осведомителей сведения государственной важности. За проявленную бдительность мне объявили благодарность и выдали наличными 250 рублей. Еще уходя в армию, я стал семейным человеком, поэтому на эти деньги купил жене (она осталась в Земцах) отрез ткани. Потом вышел приказ: за отличное несение службы красноармейца Петрова перевести в комендантский взвод, который находился в Рыбнице. Здесь мы проверяли документы у пассажиров, прибывающих по железной дороге из Москвы и Одессы. Дальше поезда не ходили, так как мост через Днестр был взорван. Продолжали усиленно заниматься боевой подготовкой, верховой ездой. Но, конечно, комендантская служба шла легче и спокойней, чем на границе, по субботам отпускали гулять по городу. Впрочем, и во время отдыха должны были сохранять бдительность, немедленно задерживать всех подозрительных лиц.
В Рыбнице я продолжал поддерживать связь со своим земляком А. Андреевым. Потом наши пути-дорожки надолго разошлись. Вновь встретились в 1944 году на территории Польши, когда мой товарищ был в звании капитана и работал в комендатуре. Продолжаем дружить и по сей день, Алексей Андреевич Андреев теперь живет неподалеку, в Нелидове. Поэтому имеем возможность постоянно навещать друг друга.
 
2. НА СМОЛЕНСКОМ НАПРАВЛЕНИИ
Отслужив срочную, весной 1940 года возвратился в Земцы. После окончания курсов стал работать дорожным мастером и перебрался в Западную Двину. Только освоился на новом месте, 12 июня 1941 года вызвали в райвоенкомат и, несмотря на то, что имел бронь, послали на 40-дневные сборы. Лагерь находился под Калинином. Пришлось осваивать новую военную профессию – артиллериста-разведчика. Вместе со старослужащими занимались и новобранцы. Воскресным утром 22 июня наш полк в полном составе выстроился на плацу, молодые бойцы принимали присягу. Когда стали возвращаться в казарму, неожиданно раздалась команда – повернуть полк назад. Перед строем выступил наш командир и сообщил, что Германия объявила войну. Нужно немедленно отправляться на Центральный фронт.
Выдали новое обмундирование, вместе с орудиями – 122-миллиметровыми гаубицами – погрузились в эшелоны. Ехали через Ржев, Вязьму, Смоленск. 29 июня прибыли в белорусский город Борисов, что на реке Березине. Заняли указанную огневую позицию, поставили батарею на прицел. Успели лишь выпустить несколько снарядов – раздается приказ: «Отходить!». Так мы и воевали в первые дни войны. День держимся, вечером движемся на восток. Я с переднего края вместе с другими разведчиками корректировал огонь своей батареи. Наши орудия находились на расстоянии 3-х километров, в тылу. Без существенных потерь подошли к Смоленску. Здесь уже пришлось сражаться по-настоящему.
На данном направлении действовали наша 20-я армия (командующий П. А. Курочкин), а также 16-я и 19-я армии. Город был сильно разрушен, враг стал постепенно прижимать части Красной Армии к Днепру. Создалась реальная угроза окружения. Поэтому приказали отходить. Подошли к Днепру, враг не дает навести переправу, прицельно бьет зажигательными снарядами, нанося большой урон людям и технике. Поступила новая команда – бросать (а по возможности уничтожать) технику, орудия, личному составу спасаться вплавь. Я взял командирскую лошадь (мою убило) и в буквальном смысле «по головам» отступавших форсировал еще с несколькими бойцами Днепр. Добрался целым и невредимым. Как только немного стихло, говорю своим ребятам: «Будьте здесь, а я отправлюсь спасать командира». Сел на коня, преодолел реку, нашел на старом месте своего начальника. Вместе отправились назад.
Вскоре в наше распоряжение прибыл командарм. Посмотрел на бойцов – кто босый, кто голый. «Ничего, — успокаивает, — не тужите. Сбросим еще ненавистного врага в Днепр. Главное, что остались живы». Нас пополнили и перебросили под Дорогобуж, где по реке в районе Соловьева перевоза длительное время держали оборону. Обе стороны несли большие потери. Лето стояло жаркое – трупы убитых стали разлагаться. Но на все предложения Красной Армии заключить короткое перемирие и захоронить павших немцы отвечали отказом. Целых два месяца (с 10 июля по 10 сентября) длилось Смоленское сражение, в результате которого был сорван план быстрого наступления немцев на Москву.
Когда соседняя 16-ая армия, ранее отведенная с передовой на переформирование, заступила на наше место, поступил приказ отходить на пополнение 20-й армии. Грузились в Вязьме. Настроение было боевое, велись даже такие разговоры: пока ездим туда и обратно, и война кончится. Подъезжаем к Дорогобужу и глазам своим не верим: наши минируют железнодорожные линии. В самом же городе жители спрашивают: далеко ли немцы? «Далеко, — говорим, — за Соловьевым перевозом». «Странно, — отвечают, — а нам приказали в срочном порядке эвакуироваться». Добрались на окраину города, помню, там располагались и небольшое кладбище. Тут-то и объявили, что прорвались немцы. Приказали нам всех лошадей и орудия спрятать в укрытиях, самим пробиваться в Вязьму.
Выходили из окружения очень тяжело. Места были лесные, незнакомые. Зачастую у нас не имелось ни карт, ни компасов. Многие красноармейцы заблудились, погибли от вражеских пуль или попали в плен. Мы объединились в небольшую группу, куда вошли бойцы нашей части, и вместе пробивались на восток. Здесь меня первый раз ранило в руку. Вышли к своим, затем участвовали в оборонительных боях, контрнаступлении под Москвой.
 
3. ГОДЕН К НЕСТРОЕВОЙ
В марте 1942 года в одном из боев прямо под ногами разорвалась мина. Так стукнуло, еле опомнился. Привезли в Ивановский госпиталь, девять месяцев отлеживался. После окончания курса лечения врачи признали годным к нестроевой службе. Приехав домой, пошел становиться на учет в райвоенкомат. Там мне посоветовали продолжить службу в 147-м запасном полку, который находился в Земцах. Пришлось заниматься хозяйственными делами.
Вскоре перебазировались в Ивашени (это на севере тогдашней Смоленской области). Выдалась холодная зима, и нечем стало кормить лошадей. Меня как местного направили добывать провиант. С превеликим трудом удалось выбить наряд на 35 тонн сена. Когда стали его перевозить, около Зеленькова председатель местного колхоза (это была женщина) пожаловалась на меня за то, что одолжил в их хозяйстве сани взамен сломавшихся. Посадили под арест. Хорошо, что сослуживцы успели быстренько доложить об этом ЧП моему начальнику, и он прибыл лично освобождать меня из заключения.
Когда полк перебросили на юг, меня старшина одной из летных частей переманил к себе. Долго сидел без определенного дела, пока не поручили заведовать столовой на аэродроме. Выполнять эти обязанности было довольно непросто. Нужно в разоренной местности раздобыть необходимые продукты, привезти их, сытно накормить летчиков и других военных – ведь голодный солдат много не навоюет.
 
4. ВМЕСТЕ С ПОКРЫШКИНЫМ
Долгое время пришлось обслуживать летчиков дивизии А. И. Покрышкина. К тому времени он уже был знаменитым летчиком, дважды Героем Советского Союза. Фашисты очень боялись прославленного советского аса. Лишь его самолет взмывал в воздух, они давали категорическую команду своим летчикам быть предельно внимательными и по возможности избегать встреч с ним.
Александр Иванович был строг и требователен к своим подчиненным. Но одновременно заботился о них. Лично следил, чтобы в столовой были идеальный порядок, чистота.
У каждой эскадрильи был в столовой свой стол. До прихода командира никто не имел права притрагиваться к еде. Кормили летчиков, конечно, хорошо. Но и нагрузки им приходилось выдерживать немалые. Число вылетов в иной день доходило до 10 и больше. Не все возвращались домой. Знал, в такие страшные минуты лучше не подходить к авиаторам – готовы разорвать на части, сидят, нервничают, переживают утрату. К еде почти не притрагиваются.
Радость и горе на войне очень часто шли рядом. Остался в памяти такой случай. Летчик по фамилии Кошельков удостоился звания Героя Советского Союза, сбив 19 вражеских самолетов. Ко дню приказа о высокой награде была приурочена его свадьба с одной из наших вольнонаемных девушек. Так в дивизии разом отмечали этих два торжественных события. Назавтра Кошельков вместе со своей эскадрильей поднялся в воздух. Вступил в неравную схватку с фашистскими стервятниками. Сумел сбить два неприятельских самолета. Третий же зашел ему в спину и подбил. Летчик выпрыгнул с парашютом, но немец из пулемета поджег купол. Летчик-герой погиб, можно сказать, на глазах своих товарищей и молодой жены.
Война войной, но жизнь брала свое. Летчики всегда знали себе цену – умели не только хорошо летать, воевать, но и весело отдохнуть. Один из таких праздников чуть было не окончился для меня трагически. Как-то Александр Иванович уехал в гости к соседям. Строго-настрого приказал не давать оставшимся подчиненным вечером больше положенной нормы вина, т.е. 200 граммов. Вскоре после его отъезда начпрод выпросил у меня под честное слово канистру спиртного, чтобы угостить одну из эскадрилий. За ужином стали просить «добавки» и другие, не желая отставать от товарищей. Каюсь, дрогнуло мое сердце. Выдал и остальным дополнительную порцию. Заметно повеселевшие летчики отправились гулять по селу, да так разошлись, что еле уложили их спать. А ведь назавтра были намечены полеты.
О происшествии узнал вернувшийся из гостей Александр Иванович. Вызвал к себе, ругаться не стал, только сказал: «Если вылеты сорвешь, первая пуля – твоя». Утром в полчетвертого подняли кое-как вчерашних гуляк. Почти не притрагиваясь к еде, они уехали на аэродром. Вскоре увидел, как в небо взмыли самолеты. В 9 часов лично повез на аэродром летчикам завтрак (обычно посылал повара). Смотрю, вылезает из кабины сам Покрышкин. «Ну что, — говорит, — жив остался? Больше не делай так».
Особенно потрепали дивизию Покрышкина во время Ясско-Кишиневской операции. Но и немцам там дали прикурить. Кстати, по личному ходатайству Александра Ивановича меня представили к ордену Славы III степени. В наградной формулировке значилось: «За бесперебойное обеспечение питания летчиков в Ясско-Кишиневской операции».
Интересна такая деталь. Тогда А. И. Покрышкин и его соратники летали на американских истребителях «АэроКобра». Этот истребитель был такого же класса, как и отечественный ЯК-3, но имел одно важное преимущество – дополнительный топливный бачок, позволявший находиться самолету в воздухе не 45 минут, как нашим истребителям, а целый час.
 
5. НА ПОЛЬСКОЙ ЗЕМЛЕ
Вскоре мы расстались с дивизией Покрышкина. Нас перебросили в Польшу и передали в состав 6-й воздушной армии, которая входила в Войско Польское. На территории этой страны находились до самого конца войны. Своими глазами видели страшные злодеяния фашистов. Особенно запомнилось посещение печально знаменитого лагеря смерти Майданек.
В течение двух месяцев пришлось обслуживать американские самолеты-бомбардировщики В-17, получившие название «Летающие крепости». Вид этих крылатых машин очень впечатлял. Идешь, и конца-края не видно. Одного только горючего на каждую заправку уходило 19 тонн. Мощным было и вооружение. Достаточно сказать, что самолет имел 11 пулеметов. С такой защитой американцы летали на Берлин без сопровождения истребителей. Несмотря на серьезные повреждения, всегда возвращались в полном составе на аэродром. Союзники быстро сдружились с нами, установились самые теплые отношения.
Как только отгремели салюты Победы, стал проситься, чтобы меня побыстрее демобилизовали. Наконец-то выдали на руки долгожданный документ. Ехали через Польшу, хоть и пережила она страшную войну, повсеместно наблюдалось оживление. На станциях к вагонам постоянно подходили местные жители и наперебой предлагали: «Пан, купи булку». Видя такую картину, думалось: «Значит, хорошо мы им помогаем, раз белым хлебом торгуют».
Ранним утром прибыли в Брест. Вышел на перрон – кругом ходят ребятишки – все перемазанные, с котелками. Жалостно просят: «Дядь, дай хлебца». Многое повидал, а тут не по себе стало. Как же так, мы возвращаемся победителями, а наши дети куски собирают?
Ненамного радостней была обстановка и на родной стороне. Узнал, что отца немцы во время оккупации расстреляли. Сестре чудом удалось спастись.
Но особо предаваться горести и печалям было некогда. Знал, нужно как можно быстрее приниматься за работу, возвращаться к мирной жизни…
Ф. ПЕТРОВ,
ветеран войны
г.
Материал подготовил С. ДЕНИСОВ

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.