В прифронтовом госпитале

Из воспоминаний жительницы г. З. А. ЛАВРЕНТЬЕВОЙ
До войны я окончила семилетку, и надо было решать, что делать дальше, какой путь в жизни выбрать. Тем более что в 1939 г. умер отец, а детей в семье было трое, из них я старшая.
Вопрос, куда податься, решился быстро. Пришло письмо от двух подружек, еще раньше уехавших в Ленинград и уже имевших работу и жилье, в котором они приглашали меня последовать их примеру. И я, долго не раздумывая, собрала нехитрые пожитки и отправилась в дорогу счастье искать.
Вскоре после прибытия на место поняла, что не так уж блестяще обстоят дела у подруг. Жили скромно. Обе работали в столовой при вокзале в г. Ораниенбауме. Приняли меня радушно, на постой определили. Пока подыскивала место будущей работы, кормили. Наконец, с их помощью устроилась в буфет. Была довольна, что сама зарабатывать стала. Думала, как немного обживусь на новом месте, так подыщу работу получше.
Но в июне 1941 г. грянула война. Столовая и буфет закрылись, и нас всех троих сократили. Что делать дальше? Анна, старшая из моих подружек, устроилась в воинскую часть, а мы с Шурой некоторое время были на ее иждивении. Когда воинская часть передислоцировалась, Анна стала работать в госпитале, а вскоре и Шуру с собой туда забрала.
А я выходила, как и все жители, на рытье окопов, строительство укреплений. Голод давал о себе знатью.  С едой совсем было туго. Я стала худеть не по дням, а по часам, так что на ходу от ветра качалась.  Пайка хлеба в сутки составляла всего 100 граммов.
Поразмыслив, что если и дальше так будет продолжаться, то однажды я уже и не поднимусь, так и сгину, решила сагитировать таких же девчат, которые уже не могли удержать в руках лопату, пойти в военкомат и попросить, чтобы зачислили на службу в армию.
Пришли спозаранку, заняли очередь. А когда она подошла и мы сказали о своем намерении, на нас поглядели с сожалением и сказали, что мы слишком истощены, и отказали в нашей просьбе.
Так и вернулась я в свой угол с думой о том, что же делать дальше. Очень трудно было поднимать голову с подушки по утрам, передвигать непослушные ноги. А чтобы получить пайку хлеба, приходилось выстаивать громадные очереди.
Стограммовый кусочек хлеба, больше напоминавший глину, умещался на ладони и казался невесомым. Я сдерживалась, чтобы не проглотить его по дороге, прятала его за пазуху и, добравшись до места, медленно пережевывая, съедала, запивая водой.
Со временем заметила, что начала опухать, а это верный признак того, что недалек тот день, когда уже будет не подняться. Сколько уже людей умерло с голоду! Каждый день родные тащили на санках к месту тела своих близких.
 И тогда я снова направилась в военкомат, решив, что, пока мою просьбу не удовлетворят, не уйду оттуда, да и сил для этого уже не хватило бы.
Пожалели меня на этот раз и зачислили в штат прифронтового госпиталя. Так, наконец, и оказалась при деле, к которому еще раньше приобщились мои подруги.
Прошла обучение, как раненых перевязывать и выполнять всю черновую работу по уходу за ними. Думать о том, как это страшно, было некогда, да и назад ходу не оставалось. Знала, если не выдержу здесь, ждет верная погибель.
Персоналу госпиталя выдавали подходящий паек: по буханке хлеба каждому. Помню, как получила первую буханку и, добираясь до дому, незаметно съела все до крошки.
Госпиталь располагался далеко от местности, где я квартировала. А из обуви у меня были только туфли на каблуках. Большую часть пути преодолевала босиком. Хромала, потому что все подошвы были изранены. А в госпитале приходилось делать все подряд: убирать мусор, мыть полы, переносить и перекладывать раненых, помогать при перевязках, делать уколы, выносить умерших.
Легкораненых  оставляли на долечивание, а тяжелых после обработки и операций – в тыл. Изматывалась, как говорится, на нет. И все время хотелось есть.
Вскоре вслед за двинувшимся фронтом тронулся путь и госпиталь.
Таллинн, Пярну, Тарту, по территории Польши, Германии.
 Пришла работать в госпиталь 22 апреля 1942 года, а закончила воинскую службу 30 сентября 1945 года в немецком городе Штеттине.
Решила после демобилизации вернуться в Ленинград. Здесь я паспорт успела получить. А тут пришло письмо от матери, сообщавшей, что моя сестренка умерла, а брата в армию забрали и что трудно ей одной приходится. И я собралась в дорогу.
Приехав в родную деревню и наговорившись с матерью вдоволь, пошла вечером на гулянье. Там произошла встреча с будущим мужем. Парень в военной форме с многочисленными орденами на груди не отходил от меня весь вечер. Много интересного рассказал о своем фронтовом пути. Расставаться с ним не хотелось, но надо было уезжать.
Письма от Алексея приходили часто, а потом он сам приехал в Ленинград, чтобы забрать меня  с собой. А вскоре сыграли свадьбу. Переехали из деревни в Западную Двину, со временем выстроили свой  дом. Узнав, что я работала в госпитале, мне предложили пойти на курсы медсестер, но я не отважилась выбрать на всю жизнь профессию медработника.
Работала в цехе массового пошива одежды в КБО, в буфете ОРСа, в пожарной. На пенсию уходила из гостиницы, где 29 лет выполняла обязанности администратора.
На память о страшной военной поре остались у меня медали «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 г. г.». Уже в послевоенные годы вручили мне орден Отечественной войны II степени, медаль Жукова и много юбилейных медалей…
Л. САВЕЛЬЕВА

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.